Законы лашон а-ра, правило 7, параграф 7

Теперь начнём разъяснять закон о принятии лашон а-ра от человека, которому доверяют как двум свидетелям, или от «месиах лефи тумо» (человека, который упоминает что-то между делом, без умысла рассказать), или в случае, когда есть явные признаки (дварим никарим) того, что рассказ правдив.

Запрет принимать лашон а-ра действует, даже если человек услышал его от того, кому он доверяет как двум свидетелям. А то, что мы написали в правиле 4, параграф 5, что разрешено скромно открыть своему раввину или доверенному лицу, если тот верит ему как двум свидетелям, — там речь идёт о деле, о котором, пока человек не раскаялся, разрешено рассказывать позорящее. Например, если он намеренно нарушил общеизвестный в Израиле запрет, и уже невозможно судить его в лучшую сторону (как в истории с Товией в трактате Псахим, 113б). Только в таком случае раввин может поверить рассказу, возненавидеть этого человека и сторониться его, пока не узнает, что тот раскаялся. Здесь же речь идёт о деле, которое можно истолковать в лучшую сторону, например, он не знал, что это запрещено, или, возможно, согрешил по ошибке, — и в таком случае не имеет значения то, что рассказчику доверяют как двум свидетелям. И уж тем более это разрешение не относится к тому, чтобы просто говорить о человеке плохое, или говорить, что ему недостаёт каких-либо достоинств (как сказано выше в правиле 5, параграф 2), или упоминать дела его предков и родственников либо его прежние поступки. Ведь даже если рассказ верен, Тора обязала судить человека в лучшую сторону, и рассказывать о нём было запрещено. Поэтому и слушающему в таком случае запрещено верить позорящему рассказу. Более того, помимо запрета принятия лашон а-ра, он нарушает также запрет «Перед слепым не клади преткновения» (Ваикра 19:14): ведь рассказчик, безусловно, нарушил запрет лашон а-ра, даже если сказал правду, а слушающий привёл его к этому — если бы он отказался слушать, рассказчик промолчал бы. И чем больше слушающий верит рассказчику и делает рассказ вредным для того, о ком идёт речь, тем больше его грех.